Если мудрец попадает к глупцам, не должен он ждать от них почета, а если глупец болтовней своей победит мудреца, то нет в этом ничего удивительного, ибо камнем можно расколоть алмаз
Притопал апрель и моргает светло
в мое пролетарское рыло,
я пьяный на рельсах склоняю село
и ту, что меня разлюбила.
Да где же тот демон, что рвет языки,
без полиса и канители,-
пусть вместе с гортанью и сердце с тоски
рванет, чтобы брызги летели.
Но это любимцев Мелеты исход,
ударников рифм и размеров,
мне ж Нюркино зелье воспрять не дает,
чума в ее дом и холера.
До станции жечь три нелегких версты,
взыскуя гудок паровозный,
какой я орел, увидала бы ты,
но поздно, любимая, поздно!
От горя такого башкою в сугроб,-
в апреле бухать все же легче,-
ах, чтобы вас всех и меня тоже чтоб
туда, где колхозников лечат.
Но я доползу, я красиво скажу
о том, как страдал и кумарил:
Пол-года не пить! Ведь понятно ежу,
что я- героический парень!
Какая зараза так ставит забор,
что не проползти, не проехать,
вздыхая гляжу на родимый простор
и гаркаю в поисках эха:
"Эй, люди мои, человеки мои,
всплакните о бедном пиите.
Быть может, что в благоприятные дни
я вас воспою, не взыщите.
Ведь как завещал нам товарищ Христос:
«Любите хоть толику ближних!..»
…....
И шапка в крови, словно "венчик из роз",
и щит "Петушки", как из книжки.
.......
Но тихо совсем и пустынно окрест,
ни зверя нигде, ни пророка.
Ох, как ты тяжел поэтический крест,
в сугробе замерзнуть до срока...
/Сэм/ 20.03.2011
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.