Меряю мерными комнату – семь шагов.
Меряю мерными - семь глотков на стакан.
Ты так хотел быть верховнее всех богов,
А оказался - последний из могикан.
Ты так хотел – чтоб из грязи – великий князь.
Чтоб из подгнившей капусты – вкусные щи.
Чтоб под тобою постельную "дыро-бязь"
В шёлк перепрял шелкопряд из Хуа лянь ши.
Чтоб на планетах встречал Антуан де Сент.
Дома всегда ожидала – ласковей всех
И подавала себя как хмельной десерт.
Чтоб рифмовалось по жизни – «смех» и «утех».
Ты так хотел… и, конечно, хотеть не грех.
Жаждущий чуда найдёт, чем жажду унять.
Но бесполезно подсаливать воду рек -
Морем не станут они. Не ринутся вспять.
Что до меня, здесь довольно простой расклад:
В тысячу раз мне милее собственный ад.
Пусть не в строю, да ведь хуже - с собой вразлад.
Маску сорвав, оставляю я маскарад.
Это веселье – звенящий похмельный бред.
Прочно закУпорясь в тары, дохнут мечты.
Джин доедает трёхдневный сухой буррет.
Злится, запить ему нечем, фляги пусты.
Что же тебе загадать, всемогущий Джин?
Мне не до рюшечек, платьев, розовых грёз.
Я бы хотела, чтоб нервы – из ста пружин
Стали дамасской - по всем сосудам желёз.
Незачем прятать клинок Мурамаса, знай:
Я – это жизнью вспоровший смерть самурай.
Мне не дано – из чистилища – прямо в рай.
Мне – не дано, ну а ты… а ты – выбирай…
Меряю мерными – вот и седьмой глоток.
Кровь и стекло. - Чародей, тащи-ка бинты!
Бережно к ране приложен чей-то платок.
Я посмотрела на Джина. Это был – ты.
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
