твоё окно, всплывая за окном,
сливается, как волны, в повторенье.
по практике сгорания, горенья,
домашних простыней стояния комком,
всё будет пеплом, сном. затем: пареньем
огромных волн. застывшим марш-броском.
а вечером: кипенье фар. не это ль,
скажите музы, видел я всегда.
твоё окно, когда оно без света,
равно стене, равно наростам льда.
равно мечу стекла тупому в раме.
равно дровам и мебели, а не
того, зачем зажгли. усталый ламер
кладёт в постель плечо. и весь в окне.
потом его разбудит над невою
далёкий скрип, как койки за стеной.
как минимум, сказать про всё живое,
что есть ещё. и мысли нет иной.
и скажет он, что он не стал рабом.
что свой фасад всегда считал он садом.
и семя золотого баобаба
горит, горит. а за стеной: содом.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.
Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене...
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.
21 января 1940
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.