СЛЕЗАМИ ЗАСВЕРКАЕТ
Расколемся,
у жизни
в зубах не застревая,
мол, с детства
мы с тобою
недотроги.
И только волчья стая
слезами засверкает
куда-то мимо
по ночной
дороге
/Hhrust/
Наперевес, ветрами мая,
встречает город у зари,
а у лица – одна прямая,
другую топчут сизари.
Взахлёб с небес лизнёт Оккама
с помятых тротуаров снег,
как будто бритвой, грязь вулканом
низвергнет в вороватый бег.
Взойдёт безумный композитор
на сцены улиц и дворов,
неповторимую сюиту
творить из хаоса готов.
Чуть мягче шелест шин, чуднее
и звонче «трррынь!» трамвайных треб,
акцентом плеск часов и дней, и…
с победным хрипом рвётся креп
брони над водами, и сети,
так плотно топтаны зимой,
как на заезженной кассете,
осыпались, само собой.
Легко в мелодию влетает
щемяще-чистый нежный звук,
сердечный тон звучит ле тая,
и барабаном – сердца стук.
Чёрное небо стоит над Москвой.
Тянется дым из трубы.
Мне ли, как фабрике полуживой,
плату просить за труды?
Сам себе жертвенник, сам себе жрец
перлами речи родной
заворожённый ныряльщик и жнец
плевел, посеянных мной, —
я воскурю, воскурю фимиам,
я принесу-вознесу
жертву-хвалу, как валам, временам
в море, как соснам в лесу.
Залпы утиных и прочих охот
не повредят соловью.
Сам себе поп, сумасшедший приход
времени благословлю...
Это из детства прилив дурноты,
дяденек пьяных галдёж,
тётенек глупых расспросы — кем ты
станешь, когда подрастёшь?
Дымом обратным из неба Москвы,
снегом на Крымском мосту,
влажным клубком табака и травы
стану, когда подрасту.
За ухом зверя из моря треплю,
зверь мой, кровиночка, век;
мнимою близостью хвастать люблю,
маленький я человек.
Дымом до ветхозаветных ноздрей,
новозаветных ушей
словом дойти, заостриться острей
смерти при жизни умей.
(6 января 1997)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
