Звенят бубенчиками льдинки
на ветродуйном берегу.
Скользят подошвами ботинки
на леденеющем снегу.
Залив Балтийский тускло-светел
и сумрачен прибрежный лес.
Валун, наследник мнеголетий,
по-пояс в тростники залез...
Он проторчит ещё, быть-может,
сто или двести тысяч лет,
и плешь его стишком обложит
другой какой-нибудь поэт,
что забредёт на побережье
в раздумьях лёгких иль глухих,
и новым словом, словом свежим
блеснет его далёкий стих.
...Знак Вечности поэт тот дальний
в другие вещие уста
переметнёт строкой кристальной,
смахнув её, как пух, с листа...
Какой тяжелый, темный бред!
Как эти выси мутно-лунны!
Касаться скрипки столько лет
И не узнать при свете струны!
Кому ж нас надо? Кто зажег
Два желтых лика, два унылых...
И вдруг почувствовал смычок,
Что кто-то взял и кто-то слил их.
"О, как давно! Сквозь эту тьму
Скажи одно, ты та ли, та ли?"
И струны ластились к нему,
Звеня, но, ластясь, трепетали.
"Не правда ль, больше никогда
Мы не расстанемся? довольно..."
И скрипка отвечала да,
Но сердцу скрипки было больно.
Смычок все понял, он затих,
А в скрипке эхо все держалось...
И было мукою для них,
Что людям музыкой казалось.
Но человек не погасил
До утра свеч... И струны пели...
Лишь солнце их нашло без сил
На черном бархате постели.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
