__В период романтической юности, когда и любви то не было (любовь к себе не в счёт), а были лишь её поиски, мною написано немало грустных стихотворений. И нет никакого смысла делиться ими с читателями. Лишь одно помню наизусть до сих пор. Может оно лучше прочих, может необычнее... Но, как бы там ни было, строки его прочно приросли к моей душе и достойно прошли испытание временем.
__Написано стихотворение в поезде "Ленинград-Воронеж", когда я возвращался домой после очередной ошибки. Ошибки, о которой предупреждала вся окружающая действительность, и которую тупо и самозабвенно я спешил совершить. И ... хорошо... Ведь никто не сделает за нас наших ошибок. Именно поэтому они так дороги...
* * * *
Перестук колёс вагонных, долгий след слезы прощальной
По окошку, за которым - пятна осени печальной,
За которым всё струится леса мокрого молчанье...
Если что и воротится - лишь одно воспоминанье...
Чтоб лишая сна в дороге, долго складывать в миноре
Перестук колёс вагонных, этот лес и это поле,
Чтоб составить твой портрет из того, что едет мимо...
Что исчезнет без следа
______________________взмахом птицы,
___________________________________струйкой дыма...
__Удачи вам на жизненном пути. Помните, что мир нуждается в нашей любви. И, что самое главное, мы всегда можем рассчитывать на взаимность...
________________________________отец Митрий____
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
