В этом городе сфинксов, голубых фараонов,
Где песчинки на вдохе застревают в зубах,
Бальзамирует время сладкий яд скорпионов,
Клеопатра в бессильи спать слегла в саркофаг.
В этом городе сфинксов, голубых фараонов
Пирамиды крошатся от броженья чумы.
Клео, милая, стонут у жрецов саксофоны,
Извергаясь в руладах на бессмертья холмы.
Ветер вечных молитв не коснулся харизмы.
Гибкой поступью кошки ты ушла в мир теней.
От величия царства нам достались эскизы.
Клео, милая, блекнет золотой скарабей.
* * * * * * * * *
"Фараоны" когда-то инкарнируют в сфинксов.
Рой песчинок на вдохе застревает в умах.
Ядовит скорпион, но не лучше их скунсы.
Извини, Клеопатра...
Жизнь - игра...
Тебе шах!
Как пел пропойца под моим окном!
Беззубый, перекрикивая птиц,
пропойца под окошком пел о том,
как много в мире тюрем и больниц.
В тюрьме херово: стражники, воры.
В больнице хорошо: врач, медсестра.
Окраинные слушали дворы
такого рода песни до утра.
Потом настал мучительный рассвет,
был голубой до боли небосвод.
И понял я: свободы в мире нет
и не было, есть пара несвобод.
Одна стремится вопреки убить,
другая воскрешает вопреки.
Мешает свет уснуть и, может быть,
во сне узнать, как звезды к нам близки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
