*Болто (история про пса, который спас целый город на Аляске), посмотрите мультик, если еще не, он хороший
Он хочет этот мир опрокинуть, но самому при этом остаться стоять на своих двоих, он хочет, чтобы Цой форева и Элвис был вечно жив, он думает, задолбали своей семантикой и семиотикой - все это в общем-то интересно, но не от вас, не здесь, не в этой осени, не сейчас, да ну все... с подоконника самолетиком. И чтоб он летел, летел...
Он видел, как пес его куда-то бежит во сне, как серебрится шерсть на его спине, наверное, пес блестящий, быстрый и мощный, как снежный ком, везет в санях лекарства в забытый Ном*. Он думал, мол, спи, мой милый, беги, беги. Наверное, мир, где не ступало еще человечьей ноги, есть лучшее, что он для пса хотел. И можно хотеть вообще, и сколько еще вещей, которые в трезвом рассудке и не познать. А значит рано еще бросать, бросаться с мостов, соваться башкой в духовку, если весь мир – фальшивое зеркало, лишь уловка для тех, кто в своем уме. А значит, однажды он сядет в знакомый такой трамвай, а тот поедет маршрутом реальность – рай. Он выйдет в каком-нибудь промежуточном мире и встанет на столь родные свои четыре, и скажет «привет» луне в естественной, но подзабытой чуть-чуть манере. И полетит…
И где-то в груди болит. Он просыпается, мнительно косит на двери. Ждет санитаров, наверное, или святого зверя, но дверь открывается от сквозняка. Он варит кофе, он ни во что не верит, но замечает неясного цвета перья на белых своих руках.
мне кажется, здесь очень правильно сплошным текстом. все-таки разбивка на строки заставляет делать паузы, как бы навязывает их. а в сплошном они возникают сами, и каждая как открытие, как разрешение вдохнуть/выдохнуть.
вот насчет ритмики - мне кажется, в сплошном она должна быть более строгой.
я уже говорила, что стих замечательный? вот, еще раз говорю.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Э. Ларионова. Брюнетка. Дочь
полковника и машинистки. Взглядом
она напоминала циферблат.
Она стремилась каждому помочь.
Однажды мы лежали рядом
на пляже и крошили шоколад.
Она сказала, поглядев вперед,
туда, где яхты не меняли галса,
что если я хочу, то я могу.
Она любила целоваться. Рот
напоминал мне о пещерах Карса.
Но я не испугался.
Берегу
воспоминанье это, как трофей,
уж на каком-то непонятном фронте
отбитый у неведомых врагов.
Любитель сдобных баб, запечный котофей,
Д. Куликов возник на горизонте,
на ней женился Дима Куликов.
Она пошла работать в женский хор,
а он трубит на номерном заводе.
Он – этакий костистый инженер...
А я все помню длинный коридор
и нашу свалку с нею на комоде.
И Дима – некрасивый пионер.
Куда все делось? Где ориентир?
И как сегодня обнаружить то, чем
их ипостаси преображены?
В ее глазах таился странный мир,
еще самой ей непонятный. Впрочем,
не понятый и в качестве жены.
Жив Куликов. Я жив. Она – жива.
А этот мир – куда он подевался?
А может, он их будит по ночам?..
И я все бормочу свои слова.
Из-за стены несутся клочья вальса,
и дождь шумит по битым кирпичам...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.