Расскажи, как устроен твой псевдо-рай,
как в искусственном сердце стучат и стучат механизмы,
как боишься шагнуть незаметно, случайно за край,
как я вторглась и бременем стала по жизни.
Как нелепо смеюсь твоим колкостям и тумакам,
как обиду глотаю, принимая ее за микстуру,
как вдали от тебя за тебя пью хмельные сто грамм
и как делаю чай и на ноты делю партитуру.
Расскажи, как над домом твоим надвигается ночь,
как тебе неуютно в твоей монохромной постели,
как зовет тебя папой твоя нерожденная дочь,
как ты шел, непонятно зачем, ко мне в снежной метели.
Как я молча поглажу тебя по небритой щеке,
как я тихо уйду, так, что ты обо мне и не вспомнишь,
как не буду советовать дважды ходить по реке
и безумно смеяться, когда вдруг слезу ты уронишь.
Расскажи мне, мой милый, как живешь ты сейчас и зачем,
кто придумал тот мир, по которому пишешь законы,
как смотреть мне в глаза тебе, не поднимаясь с колен
и куда отправляют ненужных тебе пассажиров перроны.
Расскажи, как смеются мне вслед этажи,
как я вхожа в чужие дома, в твой - закрыта дорога,
как неправильно жить так, как я, как летают стрижи
и когда нас в Аид унесет всех немая пирога.
Расскажи, я послушаю эту занятную речь,
подчеркну окончания в каждом неправильном слове
и опять соглашусь с твоим взглядом, что нужно беречь
тех двоих, упомянутых в этом смешном разговоре.
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
