Элли идёт по мокрому бархату маков,
Она провожает возлюбленного – моряка.
Когда-то она уже провожала отца и брата,
И больше уже не встречала их никогда.
Элли стоит на утёсе и смотрит прямо,
В белую точку кораблика моряка.
Маки цветут и пахнут ужасно пьяно,
Но так даже лучше... Лучше? Наверняка.
Небо кипит и ртутью ползёт в ладони,
Море будто бы плавится изнутри.
Элли ещё раз узнала потери горе.
Элли одна, снова одна в свои 23.
Ветер шуршит колыхая синие воды.
Солнце-винное льётся сквозь облака.
Лечит, не лечит.. Своё забирают годы.
Элли идёт по тропинке и ей почти 32.
Это как сказка, как фильм, затёртая кинолента,
Сбежав по трапу последнего в этом сезоне рейса,
Её кареглазый любимый мальчишка-моряк...., уже мужчина,
Падает с ней хохоча, на бархатцы и эдельвейсы.
Ты поила коня из горстей в поводу,
Отражаясь, березы ломались в пруду.
Я смотрел из окошка на синий платок,
Кудри черные змейно трепал ветерок.
Мне хотелось в мерцании пенистых струй
С алых губ твоих с болью сорвать поцелуй.
Но с лукавой улыбкой, брызнув на меня,
Унеслася ты вскачь, удилами звеня.
В пряже солнечных дней время выткало нить.
Мимо окон тебя понесли хоронить.
И под плач панихид, под кадильный канон,
Все мне чудился тихий раскованный звон.
1910
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
