* * *
Она села в трамвай, и трамвай проглотил её тело,
изахлопнулись дери, и что-то промямлил водитель,
и душа безбилетная в след на легке полетела,
за трамваем, за телом, за счастьем... в мирскую обитель...
Она молча смотрела в окно и окно запотело
от горячего взгляда, и стало вокруг неуютно
потому, что бездушное, нежное женское тело
вызывало озноб и испуг, и любовь, и восторг почему-то...
Без души, на легке, ногу на ногу, руки в витушку
покачав узкой туфелькой, словно рукой, на прощанье
она молча смотрела на следом летящую душу
и случайные взгляды на ней надрывались прыщами.
Она села в трамвай. Ей маршрут глубоко безразличен.
У неё есть билет, что ещё ей, казалось бы, надо?
А душа? Что душа? Божья птичка, счастливая птичка.
Она встретится с ней на конечной простуженным взглядом.
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
