Щас, погоди, только свет настрою.
Ты как всегда - безупречно строен! (Сразу же видно – не ел, не спал).
Ладно, колись, как прошла защита? Каждый недоспанный час засчитан?
Или опять препирался с Читом*, а научрук, как всегда, пропал?
Чит ведь тебя костерил нещадно, чуть ли не матом ругал площадным...
Ой, погоди, что-то в хате чадно – точно, картошка сгорела, блин!
Ладно, о чём я… А, Чит. Короче, он же себя в завотделы прочил,
Вот и бесился. (Но, между прочим, Читов-то много, а ты – один).
…Так, и когда отмечаем степень? (Помнишь ваш пьяный "концерт" про степи?).
Наши попойки не всякий стерпит – тут я, конечно, тебя пойму.
Ленка сегодня с утра звонила – я, говорит, напрямую с Нила!
С дочкой в Египте. (Вчера приснилось, будто мы снова с тобой в Крыму…)
(Кстати, а может… Да нет, пустое…) Ленка вон счастлива, Ленке – что ей…
С новым любовником дачку строят. "Я, - говорит, - для него - звезда!"
Едешь?.. Сюда?? В восемь двадцать поезд? Слушай, тут снега – тебе по пояс!
Что ты, нисколько не беспокоюсь.
(Просто уже начинаю ждать).
*Чит - это Чеботарёв Иван Тимофеевич. Был такой товарищ с очень ээ.. сложным характером. Его все так звали.
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
