Щас, погоди, только свет настрою.
Ты как всегда - безупречно строен! (Сразу же видно – не ел, не спал).
Ладно, колись, как прошла защита? Каждый недоспанный час засчитан?
Или опять препирался с Читом*, а научрук, как всегда, пропал?
Чит ведь тебя костерил нещадно, чуть ли не матом ругал площадным...
Ой, погоди, что-то в хате чадно – точно, картошка сгорела, блин!
Ладно, о чём я… А, Чит. Короче, он же себя в завотделы прочил,
Вот и бесился. (Но, между прочим, Читов-то много, а ты – один).
…Так, и когда отмечаем степень? (Помнишь ваш пьяный "концерт" про степи?).
Наши попойки не всякий стерпит – тут я, конечно, тебя пойму.
Ленка сегодня с утра звонила – я, говорит, напрямую с Нила!
С дочкой в Египте. (Вчера приснилось, будто мы снова с тобой в Крыму…)
(Кстати, а может… Да нет, пустое…) Ленка вон счастлива, Ленке – что ей…
С новым любовником дачку строят. "Я, - говорит, - для него - звезда!"
Едешь?.. Сюда?? В восемь двадцать поезд? Слушай, тут снега – тебе по пояс!
Что ты, нисколько не беспокоюсь.
(Просто уже начинаю ждать).
*Чит - это Чеботарёв Иван Тимофеевич. Был такой товарищ с очень ээ.. сложным характером. Его все так звали.
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
