В глубоких деревьях безмолвных ручьёв
зрачки в пол-лица, отдаленье
под сгибы лугов, где молчанье ничьё
и - дымкою... утро ли?.. день ли?..
Не вдруг и узнаешь - такая пора!
В таинственных, лиственных стенах
стоит ни жива, ни мертва мошкара -
и вдруг облетает мгновенно
отчётливый взгляд перегиб берегов
и гриф уплотнённой опушки...
С утра ли - бесчувствие, день ли таков,
в осоте ли выгнуты дужки,
в низинке ли кучной - червлёный ручей,
за полем ли - ряд тополиный,
забывший звучанье ворчащих речей
и вкус, чуть древесный и винный;
в журчаньи забывший, вдоль шеи скользя,
что длится всего лишь мгновенье
касанье такое, что - ближе нельзя,
и всё ж - не до прикосновенья.
Прости эти губы и взгляда обрыв
в глубоких деревьях, в кармане
покатой низины, в начёсах травы;
прости отвлечённость окраин,
где, сплющен, едва отличает ручей
в сетчатке отчётливой небо
от спруженных ив и ручных тополей
сметливым стрижам на потребу.
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
