надо мной звезды горит золотая горошина,
я бы имя твоё ей дала ,родное и милое.
я тобою с наших первых слов огорошена,
по воде вся правда писана,тонкими вилами.
стоит прошептать тебе ... девочка....Катенька,
ритм другой и пульс другой , и другая мелодия.
на два голоса взмывающих,чистоты замечательной,
воском таю я в тебе, а была- кремень, вроде бы,
загляну в тебя , как в зеркало, отыщу сокровенное.
я минуты буду праздновать, собирать их в столетия.
ты мой суженный, властитель с улыбкою пленного,
а звезда горит и плавит ночь волшебную,летнюю
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
