не было ни женщины, ни села, где пристать.
и не хотелось ни женщины, ни села.
а главное, не о ком причитать.
и жизнь, как девочка, что всё перенесла.
а я сидел, из черепа пиал
перепивал. и в сон лежал подушкой.
но в самом деле очень мало спал.
не больше мушки, беспокойной мушки.
и девочка, как женщина, а не
наоборот. хотя наоборот
я б встретил благодарностью втройне.
не закрывался б восхвалявший рот.
придёт уже, придёт она уже
та девочка из всех таких девчат,
что иногда покой мой огорчат.
и что-то будет дёргаться в душе.
не мельтешить пока у пустырей
хвостом креста, не возникать из пепла
в пожаре окон, стен и их дверей,
где сердце, затомлённое, поспело.
О, как хороша графоманная
поэзия слов граммофонная:
"Поедем на лодке кататься..."
В пролетке, расшлепывать грязь!
И слушать стихи святотатца,
пугаясь и в мыслях крестясь.
Сам под потолок, недотрога,
он трогает, рифмой звеня,
игрушечным ножиком Бога,
испуганным взглядом меня.
Могучий борец с канарейкой,
приласканный нежной еврейкой,
затравленный Временем-Вием,
катает шары и острит.
Ему только кажется кием
нацеленный на смерть бушприт.
Кораблик из старой газеты
дымит папиросной трубой.
Поедем в "Собаку", поэты,
возьмем бедолагу с собой.
Закутанный в кофточку желтую,
он рябчика тушку тяжелую,
знаток сладковатого мяса,
волочит в трагический рот.
Отрежьте ему ананаса
за то, что он скоро умрет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
