Утомленные своей исключительностью
мы задумали стать, как все прочие люди
и нашли себе для этого удивительный способ
В этом городе?
Стать, как все прочие люди?
(с) Юлия Винер
удивительный способ закрыться в тебе на ключ затаиться пока не выкурят и оттуда посылать тебе импульсы слышишь хочу люблю и болею своим безумием как простудой музыкант за стеной повесился на струне и любимая женщина будды ушла в нирвану их непрошенный блюз просочился в тебя ко мне балансируя между пропастью и диваном ты пытаешься спеть и выпить чужой вискарь изгоняют меня монахи и экзорцисты приставляя большие пальцы к твоим вискам произносят молитву и после бормочут чисто
обратишься к знахаркам травки и корешки не помогут покинуть мне дорогое тело твое сердце стучит в объятьях моей руки мое сердце в тебе тогда ты решишься сделать операцию маска скальпель и все дела тебя вскроют и ты тихонечко спросишь как док эта дура еще сидит там не умерла док зашьет твою грудь не в силах решить загадок
музыкант за стеной добрался до праотцов и струна не звенит впиваясь бедняге в шею ты усердно сосредоточенно мнешь лицо и стремишься забыть что где-то в твоей душе я
льется дождь с потолка за беленький воротник и в раскрытые рты дешевых стеклянных рюмок ты пытаешься скрыться в ворохе пестрых книг ты становишься с каждой каплей старей угрюмей и ненужней ни мне ни сотне других девиц что вчера еще следом бегали табунами подавись повторяешь к черту все подавись создавая барьеры новые между нами
накурив и оставив в легких твоих туман все попытки меня изгнать посчитав за минус я как самый заядлый брошенный графоман напишу о любви какая уж тут взаимность рядом горы ненужных точек и запятых не пристроенных в этом тексте какая жалость и однажды проснувшись я поняла что ты перебрался в меня когда я из тебя сбежала
и любимая женщина будды поправит прядь у лица разрушая хрупкий мирок астрала и теперь ты готов торжественно потерять то что я много снов назад у тебя украла
пять слов признания в любви
Неразгаданным надрывом
Подоспел сегодня срок:
В стекла дождик бьет порывом,
Ветер пробует крючок
Точно вымерло все в доме…
Желт и черен мой огонь,
Где-то тяжко по соломе
Переступит, звякнув, конь.
Тело скорбное разбито,
Но его волнует жуть,
Что обиженно-сердито
Кто-то мне не даст уснуть.
И лежу я околдован,
Разве тем и виноват,
Что на белый циферблат
Пышный розан намалеван.
Да по стенке ночь и день,
В душной клетке человечьей,
Ходит-машет сумасшедший,
Волоча немую тень.
Ходит-ходит, вдруг отскочит,
Зашипит – отмерил час,
Зашипит и захохочет,
Залопочет, горячась.
И опять шагами мерить
На стене дрожащий свет
Да стеречь, нельзя ль проверить,
Спят ли люди или нет.
Ходит-машет, а для такта
И уравнивая шаг
С злобным рвеньем «так-то, так-то»
Повторяет маниак…
Все потухло. Больше в яме
Не видать и не слыхать…
Только кто же так махать
Продолжает рукавами?
Нет. Довольно… хоть едва,
Хоть тоскливо даль белеет,
И на пледе голова
Не без сладости хмелеет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
