Золотом расплавленным и матовой лазурью
Кобальт неба южного украшал закат,
Облака зефирные оранжевой глазурью
Тонко обволакивал, наливал мускат.
Думал, гостья важная, сверкая бриллиантами,
Ужинать пожалует с луной на поводке,
Очарует нежностью и сказок фолиантами,
Сколько чудной магии в одном лишь локотке!
Тлея в ожидании богини венценосной,
Тихо умирал во сне стареющий закат...
Не увидел бестии, хромой и длинноносой,
Что зефиры прятала в потрепанный халат.
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
