Ребёнок возле гроба плачет.
Окно, дорога и удача.
И с фонарями континент,
Где государственный поэт
Поёт про вздыбленную вышку
Большого храма. А на книжке
Огромный голубь голубой.
И небо, полное толпой
Лиловых туч, что вот – порвутся,
И искры серые прольются.
И купол вспыхнет, пеннобелый,
Огромной молнией блеснув.
Ребёнок плачет возле тела
Земли, ей соль из слёз вернув.
Поэт, тяжёлый и нездешний,
Внезапно выронив хорей,
Среди племён стоит потешных,
Среди деревьев и царей.
Есть иной, прекрасный мир,
где никто тебя не спросит
«сколько время, командир»,
забуревший глаз не скосит.
Как тебе, оригинал,
образец родных традиций?
Неужели знать не знал,
многоокой, многолицей
представляя жизнь из книг,
из полночных разговоров?
Да одно лицо у них.
Что ни город — дикий норов.
Кто, играя в города,
затмевал зубрил из класса,
крепко выучит Беда —
всё названье, дальше трасса.
Дальше больше — тишина.
И опять Беда, и снова
громыханье полотна,
дребезжанье остального.
Хочешь корки ледяной,
вечноцарской рюмку, хочешь?
Что же голову морочишь:
«мир прекрасный, мир иной».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
