И всё, чего нельзя вернуть, у нас заплачет на руках.
И всё, чего нельзя вернуть, у нас заплачет на руках.
И я тебя увижу вдруг, ты будешь плачем в сквозняках.
Ты будешь северной пчелой, и крылья раскрываться бу.
И пишет с маленькой иглой в своём углу свою судьбу
Старатель маленький и злой, холодных листьев счёт ведя.
И зная, что уже идут за ним по золоту дождя.
Они придут, те мастера, в окно забитое влетят.
По одеялу колотить начнут и старый шкаф ковать.
И зеркало – всего венец, они закончат и уйдут.
И недоделанную тень и этот лист оставят тут
С бутылкой, без глотка пустой. Но я совсем не буду пить.
Тебя представлю, может быть. нежнее ты, чем я хотел.
Старатель, золото и лист. И этот нежный плач не твой.
Так плачет, может быть, звезда. И луч ломается живой.
Он пылью, вздохом молотка, ватагой сонных мастеров,
Не доковавши ветерка, воздвигших для печали кров,
Где я сижу, где брежу я сиренью впалого дождя
В одном из брошенных дворов на гром, вонзённый в города.
На этот ветер неземной, что разговаривал со мной.
Я так хочу изобразить весну.
Окно открою
и воды плесну
на мутное стекло, на подоконник.
А впрочем, нет,
подробности — потом.
Я покажу сначала некий дом
и множество закрытых еще окон.
Потом из них я выберу одно
и покажу одно это окно,
но крупно,
так что вата между рам,
показанная тоже крупным планом,
подобна будет снегу
и горам,
что смутно проступают за туманом.
Но тут я на стекло плесну воды,
и женщина взойдет на подоконник,
и станет мокрой тряпкой мыть стекло,
и станет проступать за ним сама
и вся в нем,
как на снимке,
проявляться.
И станут в мокрой раме появляться
ее косынка
и ее лицо,
крутая грудь,
округлое бедро,
колени.
икры,
наконец, ведро
у голых ее ног засеребрится.
Но тут уж время рамам отвориться,
и стекла на мгновенье отразят
деревья, облака и дом напротив,
где тоже моет женщина окно.
И
тут мы вдруг увидим не одно,
а сотни раскрывающихся окон
и женских лиц,
и оголенных рук,
вершащих на стекле прощальный круг.
И мы увидим город чистых стекол.
Светлейший,
он высоких ждет гостей.
Он ждет прибытья гостьи высочайшей.
Он напряженно жаждет новостей,
благих вестей
и пиршественной влаги.
И мы увидим —
ветви еще наги,
но веточки,
в кувшин водружены,
стоят в окне,
как маленькие флаги
той дружеской высокой стороны.
И все это —
как замерший перрон,
где караул построился для встречи,
и трубы уже вскинуты на плечи,
и вот сейчас,
вот-вот уже,
вот-вот…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
