Картонных легче сухожилий,
Крыло лакает воду солнца.
И ветер, на котором жили
Все, кто людьми теперь зовётся,
Порхает с окон водопадом.
И водянистые деревья
Стеклом из листьев, словно градом
Гремят сильней, чем птиц напевы.
И в дымках золото песочниц
Фонтаном небо умывает.
И пару высохших заочниц
Свеченьем тихим заливает.
Они сидят здесь, как скелеты.
Скамья, живее их, синеет.
И, словно кости, их браслеты
Гремят. Скрипят сцепленья шеи.
Всё в воздух мясо ссохлось в них,
Чтоб легче, чем крыло сплошное
Над дымкой плавать водяною.
Игра: заочницу толкни,
Как шар. Подобьем волейбола
Разнообразишь костей взвесь,
И вот, от счастья сам ты полон,
Как шарик и взлетаешь весь.
Задумаешься вдруг: какая жуть.
Но прочь виденья и воспоминанья.
Там листья жгут и обнажают суть,
но то уже за гранью пониманья,
и зреет там, за изгородью, звук,
предощутим и, кажется, прекрасен.
Затянешься. Задумаешься вдруг
в кругу хлебнувших космоса орясин —
высотки, в просторечии твоём.
Так третье поколение по праву
своим считает Фрунзенский район,
и первое — район, но не державу.
Я в зоне пешеходной — пешеход.
В зелёной зоне — божия коровка.
И битый час, и чудом целый год
моё существованье — тренировка
для нашей встречи где-то, где дома
населены консьержками глухими,
сошедшими от гордости с ума
на перекличке в Осовиахиме.
Какая жуть: ни слова в простоте.
Я неимущ к назначенному часу.
Консьержка со звездою на хвосте
крылом высоким машет ишиасу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
