Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
Уверен, что будет когда-нибудь лучше
Пока же – туман… и закрытые шторы
Оставленный день и не пойманный лучик
Закрытые наспех дверные засовы
Прохладные брызги в прозрачности окон
Пустые слова без намёка почтенья
Опять на лицо упадёт мокрый локон
Ты хочешь любви или чтоб стал я тенью?
Забытого блюза кручу старый сборник
Холодное – «нет» вряд ли – «может быть» слаще
Когда будет утро, шуметь станет дворник
Ему все равно… кто ещё крепко спящий
Души светлый мир… так прозрачен и тонок
И ящик почтовый запрячет в газете
Письмо от тебя. Загрущу… как ребёнок
Найду – стану самым счастливым на свете
Ну всё ничего, строки стройными вышли
Читать побоюсь – хоть и страх мне неведом
Я просто не знаю, за дерзость – простишь ли?
Но стук тихий в дверь, за письмом счастье следом
В полдневный жар в долине Дагестана
С свинцом в груди лежал недвижим я;
Глубокая еще дымилась рана;
По капле кровь точилася моя.
Лежал один я на песке долины;
Уступы скал теснилися кругом,
И солнце жгло их желтые вершины
И жгло меня — но спал я мертвым сном.
И снился мне сияющий огнями
Вечерний пир, в родимой стороне.
Меж юных жен, увенчанных цветами,
Шел разговор веселый обо мне.
Но в разговор веселый не вступая,
Сидела там задумчиво одна,
И в грустный сон душа ее младая
Бог знает чем была погружена;
И снилась ей долина Дагестана;
Знакомый труп лежал в долине той;
В его груди дымясь чернела рана,
И кровь лилась хладеющей струей.
1841
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
