Нет такой глупости, которой бы не рукоплескали, и такого глупца, что не прослыл бы великим человеком, или великого человека, которого не обзывали бы кретином
В меланжевом царстве, в тени баобаба,
Где груши боксерской увесистый плод,
Террариум редких, нордических гадов
Водил под копирку словца хоровод.
Тот край оверложен был контр-культурой.
На длинной цепи сказки гавкал питбуль.
Сисястые рифмы давали натурой...
Эркюль Самогон прятал ключ в ридикюль.
Там дедушка каждый слыл гомеопатом,
Растил между строчек по пояс траву.
В меланжевом царстве почетно быть гадом,
И ложкой жрать спьяну под мантру "халву".
Боксерскую грушу вальсируют музы...
В террариум лаз через задний проход.
Держите поэты сухими рейтузы,
Пока брага хлещет в разинутый рот...
Чёрное небо стоит над Москвой.
Тянется дым из трубы.
Мне ли, как фабрике полуживой,
плату просить за труды?
Сам себе жертвенник, сам себе жрец
перлами речи родной
заворожённый ныряльщик и жнец
плевел, посеянных мной, —
я воскурю, воскурю фимиам,
я принесу-вознесу
жертву-хвалу, как валам, временам
в море, как соснам в лесу.
Залпы утиных и прочих охот
не повредят соловью.
Сам себе поп, сумасшедший приход
времени благословлю...
Это из детства прилив дурноты,
дяденек пьяных галдёж,
тётенек глупых расспросы — кем ты
станешь, когда подрастёшь?
Дымом обратным из неба Москвы,
снегом на Крымском мосту,
влажным клубком табака и травы
стану, когда подрасту.
За ухом зверя из моря треплю,
зверь мой, кровиночка, век;
мнимою близостью хвастать люблю,
маленький я человек.
Дымом до ветхозаветных ноздрей,
новозаветных ушей
словом дойти, заостриться острей
смерти при жизни умей.
(6 января 1997)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
