Когда краски осыплются и онемеют мои слова,
И я стану сползать по стеночке в ТО измерение,
Пусть накроет меня седая вода, а по ней – листва...
Я на каменном дне своих белых губ движения
Буду читать в отражении с той стороны зеркала,
Угадывая по ним сознания последние всплески.
И когда шевельнется имя в мозгу моем меркнущем,
И родное лицо сойдет ко мне с тусклой фрески,-
Не хочу я ни слов, ни присутствия, ни откровений,
Ни последнего мига киношной безупречности –
Умоляю Тебя, дай мне девять лишних мгновений
Молча ему насмотреться в глаза перед черной вечностью.
Сердце бьёт в эрогенную зону
чем-то вроде копыта коня.
Человечество верит Кобзону
и считает химерой меня.
Дозвониться почти невозможно,
наконец дозвонился — и что? —
говорит, что уходит, безбожно
врёт, что даже надела пальто.
Я бы мог ей сказать: «Балаболка,
он же видео — мой телефон,
на тебе голубая футболка
и едва различимый капрон».
Я бы мог, но не буду, не стану,
я теперь никого не виню,
бередит смехотворную рану
сердце — выскочка, дрянь, парвеню.
Сердце глупое. Гиблая зона.
Я мотаю пожизненный срок
на резиновый шнур телефона
и свищу в деревянный свисток,
я играю протяжную тему,
я играю, попробуй прерви,
о любви и презрении к телу,
характерном для нашей любви.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
