До двери пробивался сумрак на него,
Сквозь изморозь, светясь в отдельных звёздах,-
Что собирались в окнах дома старика.
Что помешало пристальней ему взглянуть,-
Так это лампа,- возле рук склонилась.
Что помешало вспомнить, и расслышать всё,-
Так это скрип шагов, - и возраст ёмкий,
Как в бочке с керосином, убывая.
И испугавший в мыслях под собой подвал,
Протопал так, что точно испугал его,
Протопал прочь и напугал глухую ночь,
Которой те знакомы звуки, будь то рёв
В деревьях ветра, треск ветвей, других вещей,
Но только не удары по коробке.
Свет был не для кого, себе лишь нужен,
Где он теперь сидел, весь в мыслях, тех, что знал
Свой тихий свет, но и не только это.
Он высмотрел луну, как бы она была,
Возникшая столь поздно, битая луна,
Что лучше солнца в случаях различных,
Чтоб лучше сохранился снег на крыше,
Сосулькам вдоль стены держаться крепче;
И спал. Но вздрогнула лесина от толчка
В печи, нарушившей его, лишь вздрогнул он.
Ослаблено вздохнул, но не проснулся.
Один старик – один - не заполняет дом,
Село, поля и ферму, или может
Так поступать – как этой зимней ночью.
Или еще такой сюжет:
я есть, но в то же время нет,
здоровья нет и нет монет,
покоя нет и воли нет,
нет сердца – есть неровный стук
да эти шалости пером,
когда они накатят вдруг,
как на пустой квартал погром,
и, как еврейка казаку,
мозг отдается языку,
совокупленье этих двух
взвивает звуков легкий пух,
и бьются язычки огня
вокруг отсутствия меня.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
