До двери пробивался сумрак на него,
Сквозь изморозь, светясь в отдельных звёздах,-
Что собирались в окнах дома старика.
Что помешало пристальней ему взглянуть,-
Так это лампа,- возле рук склонилась.
Что помешало вспомнить, и расслышать всё,-
Так это скрип шагов, - и возраст ёмкий,
Как в бочке с керосином, убывая.
И испугавший в мыслях под собой подвал,
Протопал так, что точно испугал его,
Протопал прочь и напугал глухую ночь,
Которой те знакомы звуки, будь то рёв
В деревьях ветра, треск ветвей, других вещей,
Но только не удары по коробке.
Свет был не для кого, себе лишь нужен,
Где он теперь сидел, весь в мыслях, тех, что знал
Свой тихий свет, но и не только это.
Он высмотрел луну, как бы она была,
Возникшая столь поздно, битая луна,
Что лучше солнца в случаях различных,
Чтоб лучше сохранился снег на крыше,
Сосулькам вдоль стены держаться крепче;
И спал. Но вздрогнула лесина от толчка
В печи, нарушившей его, лишь вздрогнул он.
Ослаблено вздохнул, но не проснулся.
Один старик – один - не заполняет дом,
Село, поля и ферму, или может
Так поступать – как этой зимней ночью.
Еще не осень - так, едва-едва.
Ни опыта еще, ни мастерства.
Она еще разучивает гаммы.
Не вставлены еще вторые рамы,
и тополя бульвара за окном
еще монументальны, как скульптура.
Еще упруга их мускулатура,
но день-другой -
и все пойдет на спад,
проявится осенняя натура,
и, предваряя близкий листопад,
листва зашелестит, как партитура,
и дождь забарабанит невпопад
по клавишам,
и вся клавиатура
пойдет плясать под музыку дождя.
Но стихнет,
и немного погодя,
наклонностей опасных не скрывая,
бегом-бегом
по линии трамвая
помчится лист опавший,
отрывая
тройное сальто,
словно акробат.
И надпись 'Осторожно, листопад!',
неясную тревогу вызывая,
раскачиваться будет,
как набат,
внезапно загудевший на пожаре.
И тут мы впрямь увидим на бульваре
столбы огня.
Там будут листья жечь.
А листья будут падать,
будут падать,
и ровный звук,
таящийся в листве,
напомнит о прямом своем родстве
с известною шопеновской сонатой.
И тем не мене,
листья будут жечь.
Но дождик уже реже будет течь,
и листья будут медленней кружиться,
пока бульвар и вовсе обнажится,
и мы за ним увидим в глубине
фонарь
у театрального подъезда
на противоположной стороне,
и белый лист афиши на стене,
и профиль музыканта на афише.
И мы особо выделим слова,
где речь идет о нынешнем концерте
фортепианной музыки,
и в центре
стоит - ШОПЕН, СОНАТА No. 2.
И словно бы сквозь сон,
едва-едва
коснутся нас начальные аккорды
шопеновского траурного марша
и станут отдаляться,
повторяясь
вдали,
как позывные декабря.
И матовая лампа фонаря
затеплится свечением несмелым
и высветит афишу на стене.
Но тут уже повалит белым-белым,
повалит густо-густо
белым-белым,
но это уже - в полной тишине.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
