От упругой червивости солнца
по надрезу беспечных небес
до не выбритых пор и узорцев
на пахах подгнивающих - лес
огибающий слух одичаньем,
заглядевшийся белкой в зрачок,
безответный, надменный, печальный,
в раскорчёвках шуршащий грачом,
от тропин и запазух косматых,
и до мёртвой улыбки болот -
он возник ни на чём, на откатах
раздвоённого эха, весь от
надполянного слуха пошедший,
в непрерывной судьбе муравьёв,
чем подробней, тем легче, тем легче
пробираясь предчувствием слов,-
он останется там, за пределом
осязанья годичных времён,
он пребудет из таинства сделан,
он коснётся щеки, окаймлён
долгим эхом молчанья - дуплистым,
торфяным, зарастающим и
земляную механику истин
раздвигающим прямо с земли
предпоследнею тайной разлуки,
страшноватой историей...
Там,
в отголоске, в молчании, в звуке
за распадками снившийся нам.
А здесь жила Петрова. Не могу
припомнить даже имени. Ей-Богу.
Покажется, наверное, что лгу,
а я – не помню. К этому порогу
я часто приближался на бегу,
но только дважды... Нет, не берегу
как память, ибо если бы помногу,
то вспомнил бы... А так вот – ни гу-гу.
Верней, не так. Скорей, наоборот
все было бы. Но нет и разговору
о чем-то ярком... Дьявол разберет!
Лишь помню, как в полуночную пору,
когда ворвался муж, я – сумасброд -
подобно удирающему вору,
с балкона на асфальт по светофору
сползал по-рачьи, задом наперед.
Теперь она в милиции. Стучит
машинкою. Отжившие матроны
глядят в окно. Там дерево торчит.
На дереве беснуются вороны.
И опись над кареткою кричит:
«Расстрелянные в августе патроны».
Из сумки вылезают макароны.
И за стеной уборная журчит.
Трагедия? О если бы.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
