Volcha, надеюсь, что вам понравится. А если нет, то вы особо строго не судите. Я с гекзаметром не дружу, иностранщина всё - таки.
Как множество солнц, ослепляя, сияла кольчуга
Величием павших в сраженьях достойнейших предков.
А шлем - что за чудо! - орла распростёртые крылья
Над нивой, над пашней, заточенные остро когти.
С убранством великим явился блистательный герцог,
Сын Генриха Краснобородого, храбрый воитель,
Гроб Господа в дальнем краю до конца защищавший
От чёрных собак - сарацинов, отринувших веру.
А девы - какие под сенью зонтов были девы!
Жеманницы, белокружевницы - цвет Купидона.
Анжуйская роза Элейн под багряной накидкой -
В ладони платок... То вернейший из знаков для мужа
Пора начинать... На коне закалённый противник,
Вассал короля - постоялец турниров достойный,
В перчатке копьё. Так скачи, златогривый помощник
К победе великой, трепещущей крепким доспехом.
Ликует толпа. Без работы последний кожевник:
Сближаются всадники враз - с наковальнею молот.
Крошится древесная пыль - треволнения мира.
Ведь каждый стремится к рожну, из седла чтоб свалиться.
Виват нынче герцогу - сила и ловкость в почёте.
Приветствуют громко его, кто в строю - тот есть лучший.
Послушай, как в тот краткий час бьётся юное сердце -
Что в клетке, под кожей корсета. Пора б на свободу.
Элейн победителю нежность свою обещала,
Один поцелуй за труды...
Как видите, гекзаметр не закончен. Может, продолжу позднее.
Еще далёко мне до патриарха,
Еще на мне полупочтенный возраст,
Еще меня ругают за глаза
На языке трамвайных перебранок,
В котором нет ни смысла, ни аза:
Такой-сякой! Ну что ж, я извиняюсь,
Но в глубине ничуть не изменяюсь.
Когда подумаешь, чем связан с миром,
То сам себе не веришь: ерунда!
Полночный ключик от чужой квартиры,
Да гривенник серебряный в кармане,
Да целлулоид фильмы воровской.
Я как щенок кидаюсь к телефону
На каждый истерический звонок.
В нем слышно польское: "дзенкую, пане",
Иногородний ласковый упрек
Иль неисполненное обещанье.
Все думаешь, к чему бы приохотиться
Посереди хлопушек и шутих, -
Перекипишь, а там, гляди, останется
Одна сумятица и безработица:
Пожалуйста, прикуривай у них!
То усмехнусь, то робко приосанюсь
И с белорукой тростью выхожу;
Я слушаю сонаты в переулках,
У всех ларьков облизываю губы,
Листаю книги в глыбких подворотнях --
И не живу, и все-таки живу.
Я к воробьям пойду и к репортерам,
Я к уличным фотографам пойду,-
И в пять минут - лопаткой из ведерка -
Я получу свое изображенье
Под конусом лиловой шах-горы.
А иногда пущусь на побегушки
В распаренные душные подвалы,
Где чистые и честные китайцы
Хватают палочками шарики из теста,
Играют в узкие нарезанные карты
И водку пьют, как ласточки с Ян-дзы.
Люблю разъезды скворчащих трамваев,
И астраханскую икру асфальта,
Накрытую соломенной рогожей,
Напоминающей корзинку асти,
И страусовы перья арматуры
В начале стройки ленинских домов.
Вхожу в вертепы чудные музеев,
Где пучатся кащеевы Рембрандты,
Достигнув блеска кордованской кожи,
Дивлюсь рогатым митрам Тициана
И Тинторетто пестрому дивлюсь
За тысячу крикливых попугаев.
И до чего хочу я разыграться,
Разговориться, выговорить правду,
Послать хандру к туману, к бесу, к ляду,
Взять за руку кого-нибудь: будь ласков,
Сказать ему: нам по пути с тобой.
Май - 19 сентября 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
