Сгущенная эра открытых коленок
уже миновала янтарная проза
июль залила навсегда и на стенку
приклеены фото и деток и взрослых
едва началось а уже сентябрёво
пчелиное лето с надеждою жмется
к цветам палисадов которым неймется
свои семена на прощание бросить
посеять как птиц на незнамую землю
и всходами как Воскресением грезить
Застынут деревья в безлетовом стрессе
как памятники обнаженным коленям.
Там, в глубине дворов-воров
телес и душ, и снов, и таин
твой уголок необитаем
и запылившийся порог.
Я не смахну ни боль, ни пыль,
пройду, как дождик, стороною-
у поциэнда паранойя-
а в спину шепчутся- «бобыль»…
Бирюк, отшельник, отщепенец
и добровольный нелюдим-
нелюбящий и нелюбим.
Но кто же мне тебя заменит?...
Втиснувшись в имена,
женщин, в тебе гостивших,
не захочу менять
прошлого. Жгучий стимул
выплатить свой оброк
за несудьбу «дождаться»…
Где же ты был, мой бог,
где развевал штандарты?
Вышепчи имя моё…
Средь не принявших семя -
словно порой осенней-
высей в незабытьё
имя моё, что грош.
Может, ты в час последний
имя - как грошик медный-
выдохнешь и - уйдешь…
Как полезны помидоры
с баклажанами и без-
разговоры под просторы
в электричке в Тихорецк
хитроумных садоводов,
а в мешочках- урожай.
Август - злое время года,
неча осень раздражать…
И купорят, взяв сторицей,
и считают барыши -
полтора часа хрипится
за политику и «жисть».
Я, как дурочка, с тетрадкой-
только ручка да сума-
в электричку, на посадку
тороплюсь. Со мной - страна.
Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все - как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.
Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе...
- Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!
К вам всем - что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?!-
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.
И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто - слишком грустно
И только двадцать лет,
За то, что мне прямая неизбежность -
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,
За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру...
- Послушайте!- Еще меня любите
За то, что я умру.
1918
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
