К утру из них всего осталась треть
Солдатиков, стоящих на границе...
Так много слов, что можно умереть
От этих слов, и заново родиться.
Sarah
Забыть тебя. Забыться, и забить крест-накрест дверь в ломбард, исполнив амен. Cудьбу спустя беспамятство ссудить пытался под залог воспоминаний. И что теперь? Один и тот же день, громоздкий день, где каждый миг измерен - где каждый звук безмолвие задев, безвольно скуп, безмозглая потеря. И что теперь? Я выживу, поверь... Кому клянусь? Да всем, кому-угодно. Но не себе. По правилам потерь я лишь обязан клясться год за годом, и тупо подводить немой итог, осточертевший счастьем выживанья, и в этом странном счастье одинок я наблюдаю время в ожиданьи, что этот мир, напичканный тобой, как старый дом, насиженный тенями исчезнет вдруг, и буднично-пустой наскучит труд заученных стенаний. Исчезнет все и заново начнет,нажав
на play затянутой картинки, и все что было будто бы не в счет, а все что будет? Дальше без запинки... Ну здравствуй жизнь! Привет тебе, привет! Навзрыд дыша в оборванной удавке. Моя душа - занятнейший предмет: перелюбив, не требует добавки. Ну что ж вперед, навстречу новым дням. Мне хорошо и прочее так просто - в безгласном небе, месяцем взойдя, висит многозначительный апостроф. Прожить тебя, прижиться, и прижать холодный лоб к стеклу в оконной раме. И что теперь? Мне, в сущности, так жаль, что я тобою несмертельно ранен...
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
