* * *
Садись в мои кресла потертые,
давай помолчим по душам,
никоим бессмысленным дерганьем
верховную связь не круша.
Вот чай в истонченных стаканчиках,
серебряной ложечки фарс,
и сквозь подстаканники сканные
багрится расплавленный Марс.
Ты слышишь как тикают ходики,
порхая сквозь численный круг?
Мы стали не эльфы, но хоббиты,
детей упустивши из рук,
причин не найдя и причалов,
в немотном ослепшем строю...
Зачем эта птица вскричала,
что будем блаженны в Раю,
обОжены с края до края,
грехи исповедав в зеро,
единые сестры и братья,
бесплоды, что в камнях зерно?
И, кто причаститься успеет,
им в душу, как в севрский фиал,
сойдет благодатность елея,
им смертный не страшен оскал...
И от тишины обалдевшие,
с особенным чувством вины,
взглянули на тонкую девушку
в окне незнакомой страны.
На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.
Лето 1917
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
