Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Прочитала у И.Скородинского
"И ты видишь их моложе и красивее себя" и вспомнила свой давний стих.
Я теряю медленно друзей -
всех любя и помня, как и прежде, -
по осколкам-черепкам рассей
заплутавшим в вере и надежде.
Почта пишет: адресата нет,
и плетешься мимо старых окон,
где зашторен розоватый свет,
сирых лет распутывая кокон.
Вместе были – и куда сошли?
Кто к Мамоне в служки разбитные
мытарем подались – не за грош ли? –
я глаза их помню молодые…
Кто спасал от армии сынов –
ждет тревоги с легкоствольным «УЗИ»
в Палестинской вотчине, без снов,
или - вечно – с ручками на пузе.
Кто, в попытке выжить, отупел,
рефлексируя, увы, уныло:
на работу – выпил – протрезвел –
не пришел – побил – теперь бы пива…
Меж колен свисающий живот,
красноватых сеточка сосудов –
он с женою – пятою – живет,
мой друган и враг в одной посуде.
Я теряю, отровав от мышц,
клочковатой памяти ошметки…
Где моя безоблачная мысль? –
я молюсь с упорством идиотки-
Может, заблудилась в облаках?
как ответ, приму вины усладу?!
Лишь чадит над городом закат,
да сентябрь пахнет словно ладан.
.
Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зелёным хрустом,
ни плата тебе, ни косынки —
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
«Ну вот и приехали, мама».
Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
мы ровно полмира держали в зубах,
мы, выше чернил и бумаги,
писали своё на рейхстаге.
Своё — это грех, нищета, кабала.
Но чем ты была и зачем ты была,
яснее, часть мира шестая,
вот эти скрижали листая.
Последний рассудок первач помрачал.
Ругали, таскали тебя по врачам,
но ты выгрызала торпеду
и снова пила за Победу.
Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
теперь не шестая, а просто одна.
А значит, без громкого тоста,
без иста, без веста, без оста.
Присядем на камень, пугая ворон.
Ворон за ворон не считая, урон
державным своим эпатажем
ужо нанесём — и завяжем.
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрёшь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по небу, мама.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
