Палящий день, день пахнущий пустыней,
день ослепляющий, как степь под ковылём,
здесь, в лиственно-великом подземельи
обильных многоярусных дерев,
едва заметен, бродит за оградой,
дробясь в движеньи, пропадает вдруг -
и виден вновь,
бредёт кошачьим шагом -
и ходят ходуном его лопатки...
Как, вдруг, заметишь - он остановился,
глядит во тьму зрачками голубыми,
и снова движется, склоняя шею вниз,
и в частоколе плотном распадаясь.
Он - рядом, здесь. Он сквозь ладонь прошёл.
Бесшумно наступил на ближний ствол,
который, словно ящер, толстокож,
изборождён канавами, изъезжен.
Он входит в листья мягко, словно нож,
обходит частокол слоистой клетки -
вот закачался след от белой лапы...
тут он...
идёт ещё...
и задней лапой здесь же
наступит, но повыше, ближе к ветке,
которая во тьму прогнулась круто.
земля в песок вдавилась под ногой.
суглинок и ошмётки с урожая.
по осени лишь воздух дорожает.
не купишь ведь, а сам приходит, дорогой.
уходят птицы, и дела закрыты.
молчит больница, психбольница и тюрьма.
и много подходящего ума,
но нужен он зачем осеннему корыту?
и ходят вечером, и утро не забыли,
большие и не очень облака.
и хочется скучать, а всё - тоска.
ни скуки. и у тела много силы...
Спасибо!
Я тоже стал, в обязательном порядке, делать вслед за Борис Леонидовичем эту ошибку - подземельИ...
Ух, ты... Действительно! Однако освящено ИМЕНЕМ!
Спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зелёным хрустом,
ни плата тебе, ни косынки —
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
«Ну вот и приехали, мама».
Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
мы ровно полмира держали в зубах,
мы, выше чернил и бумаги,
писали своё на рейхстаге.
Своё — это грех, нищета, кабала.
Но чем ты была и зачем ты была,
яснее, часть мира шестая,
вот эти скрижали листая.
Последний рассудок первач помрачал.
Ругали, таскали тебя по врачам,
но ты выгрызала торпеду
и снова пила за Победу.
Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
теперь не шестая, а просто одна.
А значит, без громкого тоста,
без иста, без веста, без оста.
Присядем на камень, пугая ворон.
Ворон за ворон не считая, урон
державным своим эпатажем
ужо нанесём — и завяжем.
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрёшь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по небу, мама.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.