и падало сознание со звука.
и больно билась бабочка ко мне.
я музыку тогда ловил без слуха.
и доверял кромешной тишине.
нет. никогда не думал я, что шорох
и стук трубы о палец шелестят.
что, если слов исповедален ворох,
то их не говорят.
их ждут. они приходят и уходят.
их ловят по пути.
они - младенцы, ангелы златые,
что могут в рай из ада всё пустить.
сознание не может, невозможно
хранить. и умная внутри душа,
как бабочка, стучится осторожно,
в молчании ночном шурша.
и дух бесследный музыки бессловной
один. но всё. не надо больше их!
тех ангелов в лучах морковных,
в свекле сердец, в борщах своих.
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
