Ещё одно от отчаянное письмо в зазеркалье (на турнир).
:) и :(
Вам, в зазеркальный мир, пишу письмо,
затем, что в этом не найти мне адресата,
Я, понимаете ли, странновата,
вся как-то чудно волосата
и, говорят, кажусь кошмарным сном.
Да.. и, порой, со мной бывает так –
кто мне в глаза случайно глянет,
остолбенев, как будто встанет.
Тяни потом хоть на аркане –
не сдвинешь с места, ну, ни так, ни сяк.
Глаза прикрою - тычут в меня пальцем,
смеются нервно, в обморок порой
валЯтся, точно кегли. Да – собой
(ах, зазеркальный мой)
нехороша я, но зато добра, умна, не цаца.
Отчаялась я здесь найти супруга –
в недобром этом мире, да.
Быть может в Вашем есть Звезда,
где волосатость – не беда,
и мой янтарный взгляд не вызовет недуга.
И там любимой стану я, хозяйкой дома.
Откликнитесь, - быстрее света,
преодолев физические вето,
к Вам прилечу я. Ах, ответа
с надеждой жду. Несчастная Горгона.
…
P.S. А правда ли, чтобы начать к Вам путь,
я в зеркало должна взглянуть?
Но… всё равно..
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
