Маменька, что же ты помнишь все то, что забыть пора? –
маменька, маменька, вдох твой слабенький. –
Как стучится рассвет в окно, что с горой гора
не случится, как ни проси, и в бессонном колодце
сердца вечностью бьется маленький
твой.
Маменька, что же ты гладишь ветры моих волос? –
маменька, руки мягоньки, маменька. –
Съела ржа киновАрь, да и запах о них унес
отрывной календарь – до звезды схоронил. В болотце
сердца только цветочек аленький
твой.
Маменька, что же ты видишь там, в залетейской зге?
Маменька, ма… пенька омотала ноженьки
мои. Ты омой их в своих слезах – в соляной лузге –
не зови домой – я приду проводить. За воротца-
ми постою, непутевый боженька…
твой…
Когда меня пред Божий суд
На чёрных дрогах повезут,
Смутятся нищие сердца
При виде моего лица.
Оно их тайно восхитит
И страх завистливый родит.
Отстав от шествия, тайком,
Воображаясь мертвецом,
Тогда пред стёклами витрин
Из вас, быть может, не один
Украдкой также сложит рот,
И нос тихонько задерёт,
И глаз полуприщурит свой,
Чтоб видеть, как закрыт другой.
Но свет (иль сумрак?) тайный т о т
На чудака не снизойдёт.
Не отразит румяный лик,
Чем я ужасен и велик:
Ни почивающих теней
На вещей бледности моей,
Ни беспощадного огня,
Который уж лизнул меня.
Последнюю мою примету
Чужому не отдам лицу...
Не подражайте ж мертвецу,
Как подражаете поэту.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
