Две луны на небе, два неровных круга
Две судьбы, размером где-то с апельсин
Двое нас. Никак не встретим мы друг друга
Под ночной, порой чуть слышный клавесин
Откликается на стуки сердца полночь
Две луны, как фотография в анфас
Звезды желтые – рассыпанная мелочь
Две луны… и обе думают о нас
Ждут ли нас, но нет ни лестницы, ни лифта
Две луны, как две заблудшие души
Отрекаясь от всего, лишь ради флирта
Или чтобы судьбы чистые вершить
Две луны на небе, в день заката лета
Словно шарики сорвавшиеся ввысь
Красный первый, а второй – златого цвета
Две луны на небе, вон, смотри, дивись
Две луны раз в год на небе прячут тучи
Где-то рядом, на одном стоят пути
Как и мы с тобой, среди пустых беззвучий
Две луны, одну судьбу им не найти
Нет, эпитет, определяющий размер, в виде неопределенного "где-то".Особенно, если вчитаться- речь идет о "двух судьбах размером где-то с апельсин".Аллергия у меня на чужих блох- свои ж не ТАК заметны!:=))
ну... точное место я явно не указывал...)))
про блох - славно...
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.