И толковала чернь тупая:
«Зачем так звучно он поет?
А.С.Пушкин « Поэт и толпа»
Умирать - это злая наука,
до поры она не знакома:
кто-то тулится в Красный угол,
кто-то сердце сжигает в уголь,
а кого-то греет икона…
Он - вернулся в столичном лоске,
развеселый ростовский Сократ,
похождений своих отголоски
увеличивая стократ,
углубляя романы в раны,
многогласым стихом круша-
чтоб декабрьским рассветом ранним
ироничные губы сжать.
Он вернулся - чтоб лечь, как в пифос,
в красноглинную землю словом,
отдавая стихи на вырост,
заливая гортань оловом…
А над Мертвым Донцом, над Доном,
над остывшей землей Танаис,
своему удивляясь бездомью,
над полями - слова пронеслись,
чтоб с ростовского неба бездонного
разразился вовсю стихопад,
превращая в Парнас - окраину,
и сводя к аксиоме правило,
что «ПОЭТ человеку- брат!»
…С ветром петь - так казалось просто!
Генка Жуков - до боли свой,
это он - на коне розовом
все резвился, сорил прозою,
в звень с эоловой тетивой,
безмятежностью пьяный Шива,
многорукий босой дЕрвиш!...
Здесь- вчера - среди нас жил он,
этот факт никуда не денешь.
От отца мне остался приёмник — я слушал эфир.
А от брата остались часы, я сменил ремешок
и носил, и пришла мне догадка, что я некрофил,
и припомнилось шило и вспоротый шилом мешок.
Мне осталась страна — добрым молодцам вечный наказ.
Семерых закопают живьём, одному повезёт.
И никак не пойму, я один или семеро нас.
Вдохновляет меня и смущает такой эпизод:
как Шопена мой дед заиграл на басовой струне
и сказал моей маме: «Мала ещё старших корить.
Я при Сталине пожил, а Сталин загнулся при мне.
Ради этого, деточка, стоило бросить курить».
Ничего не боялся с Трёхгорки мужик. Почему?
Потому ли, как думает мама, что в тридцать втором
ничего не бояться сказала цыганка ему.
Что случится с Иваном — не может случиться с Петром.
Озадачился дед: «Как известны тебе имена?!»
А цыганка за дверь, он вдогонку а дверь заперта.
И тюрьма и сума, а потом мировая война
мордовали Ивана, уча фатализму Петра.
Что печатными буквами писано нам на роду —
не умеет прочесть всероссийский народный Смирнов.
«Не беда, — говорит, навсегда попадая в беду, —
где-то должен быть выход». Ба-бах. До свиданья, Смирнов.
Я один на земле, до смешного один на земле.
Я стою как дурак, и стрекочут часы на руке.
«Береги свою голову в пепле, а ноги в тепле» —
я сберёг. Почему ж ты забыл обо мне, дураке?
Как юродствует внук, величаво немотствует дед.
Умирает пай-мальчик и розгу целует взасос.
Очертанья предмета надёжно скрывают предмет.
Вопрошает ответ, на вопрос отвечает вопрос.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
