вся эта тьма, из неё проступают оленьи рога
бивни мамонтов, копья, штыки винтовок
прохода здесь нет, прошлогодние всюду снега
по рвам и канавам несутся невесты христовы
как угорелые кошки, по бранному полю, ни зги
меж мёртвых солдатиков, обугленных и полуголых
в бой идёт одна мелюзга, вот и нет мелюзги
на бескрылых качелях, в расстрелянных школах
тут войнушка, тебя убили, слышишь, пиф-паф,
падай же, дурачина, грусти по-взрослому и падай
ты любил её, юбку расстёгивал, целовал, засыпав
пусть не ждёт, всё равно не вернёшься из этого ада
вперёд, задай им жару, здесь не курорт, сынок
тёмные силы, химеры, зомби против растений
по улочке веночница семенит, тащит тебе венок
колючая слива, лавровые листья лезут из тени
спасайся, беги, спотыкаясь, беги
сквозь кусты продирайся, царапай лицо и руки
не оборачивайся, враг народа, за спиной у тебя враги
с-суки
минуй круглосуточное кафе, сворачивай у перекрёстка. вроде бы оторвался. случайные прохожие с сумками, с алеющими сигаретами, смутные пятна навстречу, в глазах у каждого жуткая тайна.
ты почти дома, вот знакомые места: магазин парикмахерская библиотека
идёшь через переулок в первобытной темноте
еле волочишь ноги который день работаешь допоздна
снова видишь оленьи рога
тьфу примерещится же такое
усмехаешься входишь в подъезд дверь открывает жена
привет говорит на ужин сегодня жаркое
Ю. Сандул. Добродушие хорька.
Мордашка, заострявшаяся к носу.
Наушничал. Всегда – воротничок.
Испытывал восторг от козырька.
Витийствовал в уборной по вопросу,
прикалывать ли к кителю значок.
Прикалывал. Испытывал восторг
вообще от всяких символов и знаков.
Чтил титулы и звания, до слез.
Любил именовать себя «физорг».
Но был старообразен, как Иаков,
считал своим бичем фурункулез.
Подвержен был воздействию простуд,
отсиживался дома в непогоду.
Дрочил таблицы Брадиса. Тоска.
Знал химию и рвался в институт.
Но после школы загремел в пехоту,
в секретные подземные войска.
Теперь он что-то сверлит. Говорят,
на «Дизеле». Возможно и неточно.
Но точность тут, пожалуй, ни к чему.
Конечно, специальность и разряд.
Но, главное, он учится заочно.
И здесь мы приподнимем бахрому.
Он в сумерках листает «Сопромат»
и впитывает Маркса. Между прочим,
такие книги вечером как раз
особый источают аромат.
Не хочется считать себя рабочим.
Охота, в общем, в следующий класс.
Он в сумерках стремится к рубежам
иным. Сопротивление металла
в теории приятнее. О да!
Он рвется в инженеры, к чертежам.
Он станет им, во что бы то ни стало.
Ну, как это... количество труда,
прибавочная стоимость... прогресс...
И вся эта схоластика о рынке...
Он лезет сквозь дремучие леса.
Женился бы. Но времени в обрез.
И он предпочитает вечеринки,
случайные знакомства, адреса.
«Наш будущий – улыбка – инженер».
Он вспоминает сумрачную массу
и смотрит мимо девушек в окно.
Он одинок на собственный манер.
Он изменяет собственному классу.
Быть может, перебарщиваю. Но
использованье класса напрокат
опаснее мужского вероломства.
– Грех молодости. Кровь, мол, горяча. -
я помню даже искренний плакат
по поводу случайного знакомства.
Но нет ни диспансера, ни врача
от этих деклассированных, чтоб
себя предохранить от воспаленья.
А если нам эпоха не жена,
то чтоб не передать такой микроб
из этого – в другое поколенье.
Такая эстафета не нужна.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
