Я этой осенью блаженной
войду в немыслимый расход.
Я буду тратить оглашенно
всё, что скопил за целый год:
слова - на липы, дни - на клёны,
остатки снов невыездных -
на бурый, пёстрый, приземлённый
ракитник пустошей сквозных.
Я примирюсь с убогим слогом
кварталов, сумок и забот;
я вдруг найду забытый богом,
затерянный, как огород
на берегах, за полигоном,
кусочек юности своей,
подробный и тёмнозелёный, -
и растреплю за пару дней...
Гулять - не жить! Держать ответ,
когда уже полжизни нет -
а чувствуешь всего лишь жженье,
укромной охры отношенье
к кармину крайностей и черт, -
нет, несерьёзно!
Нате - взвесьте!
Так значит - гибнуть в этом месте.
Стоять, упорствуя, на том,
что всех важней из всех известий -
слушок о веке золотом,
о сентябре в полях роскошных,
о пышной раме октября...
Я этой осенью безбожной
наговорюсь благодаря
сиянью, что стоит безгласно
среди невиданных дерев!
Но целый день с улыбкой праздной
душа чего-то ждёт напрасно,
украдкой слёзы утерев.
а слёзы, капая, не сохнут.
бомбей, исполненный дождём,
стоит в губах и на щеках.
кривою улицей идём.
ползёт романтика пролётов.
бетоном полные дома,
где б я простуду заработал,
когда бы выдалась зима.
идём, ведём переговоры.
в карманах сдачи не видать.
стоят железные заборы,
торгует рядом нищета.
так можно шагом захлебнуться.
теплом губы прошелестеть.
скулой щеки не обернуться,
а мокрым заревом гореть.
красиво ведь, смешно и ясно.
тепло снегов и соль слюны.
всё это, поздно или рано,
сковорода спечёт луны.
вся ночь, сама заправский повар,
ещё какой! на вёрсты все.
нам мост высокий доготовит,
где будет падать первый снег.
Спасибо, Вадим!
Занимаюсь тут погружением в Ваши стихи, попутно пытаюсь принести пользу: темнозеленый без дефиса - это нарочно или опечатка?
Большое спасибо, Людмила!
Это - моя безграмотность, конешно!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Записки из мертвого дома,
Где все до смешного знакомо,
Вот только смеяться грешно —
Из дома, где взрослые дети
Едва ли уже не столетье,
Как вены, вскрывают окно.
По-прежнему столпотвореньем
Заверчена с тем же терпеньем
Москва, громоздясь над страной.
В провинции вечером длинным
По-прежнему катится ливнем
Заливистый, полублатной.
Не зря меня стуком колесным —
Манящим, назойливым, косным —
Легко до смешного увлечь.
Милее домашние стены,
Когда под рукой — перемены,
И вчуже — отчетливей речь.
Небось нам и родина снится,
Когда за окном — заграница,
И слезы струятся в тетрадь.
И пусть себе снится, хвороба.
Люби ее, милый, до гроба:
На воле — вольней выбирать...
А мне из-под спуда и гнета
Все снится — лишь рев самолета,
Пространства земное родство.
И это, поверь, лицедейство —
Что будто бы некуда деться,
Сбежать от себя самого.
Да сам то я кто? И на что нам
Концерты для лая со шмоном —
Наследникам воли земной?
До самой моей сердцевины
Сквозных акведуков руины,
И вересковые равнины,
И — родина, Боже Ты Мой...
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.