глотают лёгкие свой жмых.
как скот я словно.
в сенцах брыкаюсь, и притих.
вполне коровник.
такая ночь, что я один.
другой - заколот.
другой был заклан, а не ты,
молчащий волом.
сезон солёного двора,
да каша, вместо
лишь снега, а не топора.
да лёд отсвета.
люблю, бессмысленно люблю,
а что - не знаю.
по-скотски, в общем, я терплю.
но редко, редко.
и счастье, близкое к нулю,
не потеряю.
и горя мало дураку
под звёздным млеком.
Благодарю:)
Еще раз перечитал и отдаю последнее...
Еще раз перечитал и отдаю последнее...
Спасибо:) Право, не стоило - последнее.))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
У всего есть предел: в том числе у печали.
Взгляд застревает в окне, точно лист - в ограде.
Можно налить воды. Позвенеть ключами.
Одиночество есть человек в квадрате.
Так дромадер нюхает, морщась, рельсы.
Пустота раздвигается, как портьера.
Да и что вообще есть пространство, если
не отсутствие в каждой точке тела?
Оттого-то Урания старше Клио.
Днем, и при свете слепых коптилок,
видишь: она ничего не скрыла,
и, глядя на глобус, глядишь в затылок.
Вон они, те леса, где полно черники,
реки, где ловят рукой белугу,
либо - город, в чьей телефонной книге
ты уже не числишься. Дальше, к югу,
то есть к юго-востоку, коричневеют горы,
бродят в осоке лошади-пржевали;
лица желтеют. А дальше - плывут линкоры,
и простор голубеет, как белье с кружевами.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.