Тараканы в моей голове затевают бега.
я приму твои ставки на парочку лучших, не больше -
для тебя же я буду их тщательно оберегать.
знать, стеклил мой чердак не совсем протрезвевший стекольщик,
коли рвется сквозняк через щелочку в каждом окне,
и свободно гуляют шальные ветра по подкорке.
только странно - врачи все еще не поставили мне
в медицинскую карту расстройство диковинной сборки.
с идиотской улыбкой я бодро тебе помашу
через пропасть меж нами (что вширь и полметра не будет).
соскочить? но кто знает, раскроется ль мой парашют...
да навряд ли. надежда моя - безнадежные люди.
У всего есть предел: в том числе у печали.
Взгляд застревает в окне, точно лист - в ограде.
Можно налить воды. Позвенеть ключами.
Одиночество есть человек в квадрате.
Так дромадер нюхает, морщась, рельсы.
Пустота раздвигается, как портьера.
Да и что вообще есть пространство, если
не отсутствие в каждой точке тела?
Оттого-то Урания старше Клио.
Днем, и при свете слепых коптилок,
видишь: она ничего не скрыла,
и, глядя на глобус, глядишь в затылок.
Вон они, те леса, где полно черники,
реки, где ловят рукой белугу,
либо - город, в чьей телефонной книге
ты уже не числишься. Дальше, к югу,
то есть к юго-востоку, коричневеют горы,
бродят в осоке лошади-пржевали;
лица желтеют. А дальше - плывут линкоры,
и простор голубеет, как белье с кружевами.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
