Мамуля шлепнула меня
ладошкой по мордели,
и в ушках, тоненько звеня,
комарики запели.
Мамуль, признайся, а тебя,
прям так, при всём народе,
когда и кто лупил, любя,
ладошами по… морде?
***
(не ругайте)
Навязали черти мне хитрющее дело,
пришивать свою же голову к своему же телу.
Называла меня мама в детстве распустёхой,
потому что завсегда шила я все плохо.
Мамочка была права -
оторвалась голова.
Некому меня любить -
мамочка в раю.
Ах, черти окаянные -
бошки деревянные!
Помогите мне пришить
головушку мою.
***
(свободу - животным!!!)
«Хомячок? Ой! - как игрушка,
полосат и шелковист,
поиграю с ним в войнушку -
я - солдат, он - террорист.
Пусть-ка в клетке посидит -
перевоспитается.
Покормлю, уж так и быть…
Ой, блин, да он кусается..
Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы….»
«Не реви, сам заслужил -
в клетке зверя не держи…
Он - хомяк, а не бандит,
и на воле хочет жить.
Так…
пишем быстренько плакат,
из зеленого платка
поднимаем знамя -
«На свободу - хомяка!!!» -
и на кухню - к маме!
Мар
шируем -
ать –
два!»
«Хо
мякам –
свободу
слова
и
закон
ные
права!»
****
(берегите природу, вашу мать!)
В саду, в лесу ли – на поляне
украсьте ёлочку шарами,
с собой возьмите в хоровод -
пускай встречает Новый Год
живая ёлка вместе с вами.
Нет, никогда я не пойму,
зачем вам труп её в дому.
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
