Когда надоест обсуждать с телевизором курсы валют
и как от бандитов спасается американский андроид,
ты выйдешь на улицу в вечер встречать непопутный поезд,
несущий на запад бренчащий вагонный уют.
Замрут в карауле длиннющие шеи солдат-фонарей,
по стрелкам теней повернёшь на дорогу, где нет прохожих,
и только огромная кляча - чугунно-небесная лошадь
зацокает рядом, топорща бугры пузырей.
Железный зверюга прижмётся к перрону дрожащим щенком.
Решайся - раз так получилось, случилось, что нынче не спится,
билет или просто пять сотен в кармашек смурной проводнице
за право уехать, не думая ни о ком.
Проходят минуты, продрогший состав отправляется в путь
к каким-то своим, одному ему ведомым, побережьям,
а ты остаешься стоять на платформе, по сути - в траншее,
наполненной снами - не выплыть и не утонуть.
Темно, одиноко. Но северный ветер сидит на плече,
и нет в этот миг никого, кто теплее, желанней и ближе.
Он лёгок, почти невесом, тяжелее, чем финский булыжник,
и, главное, - он, как и ты, совершенно ничей.
В бетонной коробке тепло на четыре угла и покой,
уютный торшер и кровать, в холодильнике стынет винишко.
Делить на двоих королевство такое было бы слишком,
а лично владеть им возможно, да только на кой.
За примерное поведение
(взвейся жаворонком, сова!)
мне под утро придёт видение,
приведёт за собой слова.
Я в глаза своего безумия,
обернувшись совой, глядел.
Поединок — сова и мумия.
Полнолуния передел.
Прыг из трюма петрова ботика,
по великой равнине прыг,
европейская эта готика,
содрогающий своды крик.
Спеси сбили и дурь повыбили —
начала шелестеть, как рожь.
В нашем погребе в три погибели
не особенно поорёшь.
Содрогает мне душу шелестом
в чёрном бархате баронет,
бродит замком совиным щелистым
полукровкою, полунет.
С Люцифером ценой известною
рассчитался за мадригал,
непорочною звал Инцестою
и к сравнению прибегал
с белладонною, с мандрагорою...
Для затравки у Сатаны
заодно с табуном и сворою
и сравненья припасены...
Баронет и сестрица-мумия
мне с прононсом проговорят:
— Мы пришли на сеанс безумия
содрогаться на задний ряд.
— Вы пришли на сеанс терпения,
чёрный бархат и белена.
Здесь орфической силой пения
немощь ада одолена.
Люциферова периодика,
Там-где-нас-заждались-издат,
типографий подпольных готика.
Но Орфею до фени ад.
Удручённый унылым зрелищем,
как глубинкою гастролёр,
он по аду прошёл на бреющем,
Босха копию приобрёл.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
