На месте того, кто в драной цирковой одежде покинул Воробьевы горы под именем Коровьева-Фагота, теперь скакал, тихо звеня золотою цепью повода, темно-фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом.
По канцерогенному лету Ростова,
бредя-тину сея меж Делом и Словом,
(в) бреду ли, в опалесцусиме и аде,
надейся: останется лад в шок-оладье.
Меж радио-попу-секу-канце-лярий,
ты с канцлер-рачком на прием регулярно
к наместнику Бога– врачу на земле,
к Вратам, где не врати (в неврите) семь лет…
Семь бедок, кругов, оболочек, небесок,
не бездна – не бездарь ведь? – жизни обрезок,
не сжаться, не (в) жил-кость, не в жир и не в хер:
ваалхимии - хамки врощенье химер.
Но, если по-рачьи, по-рычьи, по рвенью,
порыбить (по-ихтис), по неразуменью
в астрО-филологию вникнуть, как вошь,
то, может, в созвездии Рака взойдешь?
Что? – опухоль-выхухоль, выкуси нА, хорь,
она ж – до анапеста, Машка – монаху,
она ж до Онасиса, Сис и Масис!..
(…По фрейда куранту проспись-торопись,
Ооо, фейсом курвантная жисть…)
Аskомой скули, в ракулитку свиясь,
витийствуй, да истину пей, наг и ясн,
одейся надеей: в возничих Фагот,
борзей, образея, в формате «фак-Т-гот».
Я плАчу, плачУ, помаваю платком,
мой онкотоварищ, которого Он
ка-вернит Иссой, камикадзе, Басё,
и «фотиком», летом, и это не все:
«как в детстве, по лужам под летним дождем»…
Мой ракожемчужный! (не чуждый, а ждый,
как, не каждый… Да все мы, однажды…)
мой Рака-великий…еще – подождем!
На прощанье - ни звука.
Граммофон за стеной.
В этом мире разлука -
лишь прообраз иной.
Ибо врозь, а не подле
мало веки смежать
вплоть до смерти. И после
нам не вместе лежать.
II
Кто бы ни был виновен,
но, идя на правЈж,
воздаяния вровень
с невиновными ждешь.
Тем верней расстаемся,
что имеем в виду,
что в Раю не сойдемся,
не столкнемся в Аду.
III
Как подзол раздирает
бороздою соха,
правота разделяет
беспощадней греха.
Не вина, но оплошность
разбивает стекло.
Что скорбеть, расколовшись,
что вино утекло?
IV
Чем тесней единенье,
тем кромешней разрыв.
Не спасет затемненья
ни рапид, ни наплыв.
В нашей твердости толка
больше нету. В чести -
одаренность осколка
жизнь сосуда вести.
V
Наполняйся же хмелем,
осушайся до дна.
Только емкость поделим,
но не крепость вина.
Да и я не загублен,
даже ежели впредь,
кроме сходства зазубрин,
общих черт не узреть.
VI
Нет деленья на чуждых.
Есть граница стыда
в виде разницы в чувствах
при словце "никогда".
Так скорбим, но хороним,
переходим к делам,
чтобы смерть, как синоним,
разделить пополам.
VII
...
VIII
Невозможность свиданья
превращает страну
в вариант мирозданья,
хоть она в ширину,
завидущая к славе,
не уступит любой
залетейской державе;
превзойдет голытьбой.
IX
...
X
Что ж без пользы неволишь
уничтожить следы?
Эти строки всего лишь
подголосок беды.
Обрастание сплетней
подтверждает к тому ж:
расставанье заметней,
чем слияние душ.
XI
И, чтоб гончим не выдал
- ни моим, ни твоим -
адрес мой храпоидол
или твой - херувим,
на прощанье - ни звука;
только хор Аонид.
Так посмертная мука
и при жизни саднит.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
