бог на дороге, пылью одет городов,
пишет скулою послание для себя
у осла взятой? у собаки? у дерева?
мимо - таджиков большая семья.
вся ребятня из красивых дивчин.
маленьких муков, старых мотоциклов.
широкоскулых и плотных мужчин,
с семенем, со стёганым криком.
южные старухи идут на холодные кухни.
там яйца и творог ждут их рук.
и молодая ножка уткнётся на полминуты
в телевизор, подобный ночному костру.
шелестение речи любой, шевеленье
языка любого в мозгах.
и горячее южное пенье
бессловесно почти, на слогах.
всё это так знакомо теперь, как камень,
небо и ты сам. как сам себе бог.
вот так и чокнешься с индостаном,
да счетверишься с обеих ног.
но любовь этих - не знающих горя.
но езда этих индийских раджей,
словно чучел, по городскому полю,
оставляет спокойствие на душе.
Нет, это не Joseph Brodsky, это моя работа на стройке в городе… Не скажу, в каком городе. Короче, работа на юге)
не важно, что послужило стартовым выстрелом, но стих хорош... именно без первой строфы
Ну тогда придётся убрать и последнюю, чтоб уж... совсем было хорошо
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Э. Ларионова. Брюнетка. Дочь
полковника и машинистки. Взглядом
она напоминала циферблат.
Она стремилась каждому помочь.
Однажды мы лежали рядом
на пляже и крошили шоколад.
Она сказала, поглядев вперед,
туда, где яхты не меняли галса,
что если я хочу, то я могу.
Она любила целоваться. Рот
напоминал мне о пещерах Карса.
Но я не испугался.
Берегу
воспоминанье это, как трофей,
уж на каком-то непонятном фронте
отбитый у неведомых врагов.
Любитель сдобных баб, запечный котофей,
Д. Куликов возник на горизонте,
на ней женился Дима Куликов.
Она пошла работать в женский хор,
а он трубит на номерном заводе.
Он – этакий костистый инженер...
А я все помню длинный коридор
и нашу свалку с нею на комоде.
И Дима – некрасивый пионер.
Куда все делось? Где ориентир?
И как сегодня обнаружить то, чем
их ипостаси преображены?
В ее глазах таился странный мир,
еще самой ей непонятный. Впрочем,
не понятый и в качестве жены.
Жив Куликов. Я жив. Она – жива.
А этот мир – куда он подевался?
А может, он их будит по ночам?..
И я все бормочу свои слова.
Из-за стены несутся клочья вальса,
и дождь шумит по битым кирпичам...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.