Я иду без огромной любви
По последнему снегу
В декабре. С чехардою в крови.
Да с застегнутым веком.
Тень скрутилась, свернулась у глаз.
Да слеза провернулась.
Голубой, беспорядочный газ
Завертело и сдуло
За дома за толпой фонарей,
Что в деревьях мелькнули.
Город – это как двор во дворе.
Их никто не донулит.
Здесь – ногами распаханный снег.
За кирпичною кладкой
Кухня, спальня. Чернеет ночлег.
Проступает из мрака
Кое-кто, кто молчанье несёт,
И городит молчанье.
Сигареты металл поднесёт
К веку, пол сигареты затянет.
И не надо огромной любви.
По последнему снегу
Я иду с чехардою в крови
В никотиновом свете.
Вдруг вспомнятся восьмидесятые
с толпою у кинотеатра
"Заря", ребята волосатые
и оттепель в начале марта.
В стране чугун изрядно плавится
и проектируются танки.
Житуха-жизнь плывет и нравится,
приходят девочки на танцы.
Привозят джинсы из Америки
и продают за пол-зарплаты
определившиеся в скверике
интеллигентные ребята.
А на балконе комсомолочка
стоит немножечко помята,
она летала, как Дюймовочка,
всю ночь в объятьях депутата.
Но все равно, кино кончается,
и все кончается на свете:
толпа уходит, и валяется
сын человеческий в буфете.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
