Растворяюсь в лесу, загорелом до красных ожогов,
что грядущей зиме желудевым грозит кулачком…
Я в осенней депрессии - грей, ради Господа Бога! -
и в траву поднебесную падаю – птицей – ничком.
Я больна ностальгией по лету, по свету… Стилетом
колют солнца волокна, прорвавшись из тучных оков,
и пьянит аромат жухлых трав, перепутанных ветром,
я – осиновый лист, я не слышу неискренних слов…
Пусть грибы пробивают, бледнея, горбатую землю,
мочковатые корни, карабкаясь, тянутся в лес –
хлорофилловый лист только Солнце на душу приемлет,
белый свет. И под ветром летит и летит - до небес…
И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит...
Псалтирь
Сей достоверный признак жизни дрожь,
в котором видел слабость и докуку,
прохватит напоследок — и хорош...
Учитель мой, спасибо за науку.
Я был готов. И руку под углом
я подымал под гулкий ропот класса.
И опускал на огненный псалом
«и будет он как дерево...» и клялся.
От первых до последних клятв моих
в сём «лучшем из» слетело столько петель,
что первое, что вспомнишь, — ряд дверных
проёмов и прогалов. Ты свидетель.
Душа, пьяна, пойдёт наискосок.
Покружит над больницею и топкой.
Она черкнёт последний адресок
в сороковины водочною пробкой.
Он был готов. И он теперь она.
Душа. И это за игру словами
расплата, это тайна, это на-
тюрморт с непринесёнными плодами.
1990
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
