Растворяюсь в лесу, загорелом до красных ожогов,
что грядущей зиме желудевым грозит кулачком…
Я в осенней депрессии - грей, ради Господа Бога! -
и в траву поднебесную падаю – птицей – ничком.
Я больна ностальгией по лету, по свету… Стилетом
колют солнца волокна, прорвавшись из тучных оков,
и пьянит аромат жухлых трав, перепутанных ветром,
я – осиновый лист, я не слышу неискренних слов…
Пусть грибы пробивают, бледнея, горбатую землю,
мочковатые корни, карабкаясь, тянутся в лес –
хлорофилловый лист только Солнце на душу приемлет,
белый свет. И под ветром летит и летит - до небес…
Углем наметил на левом боку
Место, куда стрелять,
Чтоб выпустить птицу — мою тоску
В пустынную ночь опять.
Милый! не дрогнет твоя рука.
И мне недолго терпеть.
Вылетит птица — моя тоска,
Сядет на ветку и станет петь.
Чтоб тот, кто спокоен в своем дому,
Раскрывши окно, сказал:
«Голос знакомый, а слов не пойму» —
И опустил глаза.
31 января 1914,
Петербург
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
