Casarenwahnsinn*

Две сотни счетчик намотает, —  
очнешься, выпятив губу.  
Сын Человеческий не знает,  
где приклонить ему главу.
 
Те съехали, тех дома нету,  
та вышла замуж навсегда.  
Хоть целый век летай по свету,  
тебя не встретят никогда.
 
Не поцелуют, не обнимут,  
не пригласят тебя к столу,  
вторую стопку не придвинут,  
спать не положат на полу.
 
Как жаль, что поздно понимаешь
ты про такие пустяки,
но наконец ты понимаешь,
что все на свете мудаки.
 
И остается расплатиться  
и выйти заживо во тьму.  
Поет магнитофон таксиста  
плохую песню про тюрьму.